Пресс хата что это такое


Арестанты — о пытках в пресс-хатах, унижениях и муках за решеткой

В Омске полным ходом идет громкий судебный процесс над сотрудником местной колонии: тюремщик сколотил банду из осужденных спортсменов, которые по его команде избивали и унижали зэков-новичков. Обвиняемый лично присутствовал на экзекуциях и поощрял мучителей — все ради того, чтобы сломить волю человека. Такие методы «воспитания» — не редкость в местах лишения свободы. Жуткие конвейеры по ломке заключенных — «пресс-хаты», на тюремном жаргоне — существовали еще во времена СССР и процветают до сих пор. «Лента.ру» пообщалась с бывшими осужденными, прошедшими через пресс-хаты, и выяснила, как работает механизм абсолютного насилия.

Горячий прием

Следственный комитет России (СКР) в конце марта направил в суд уголовное дело 32-летнего Василия Трофимова, работавшего инспектором отдела безопасности исправительной колонии №7 Омской области. Однако процесс над ним не начался до сих пор: заседания трижды переносились из-за неявки свидетелей.

Дело Трофимова — во многом уникальное. Как правило, о зверствах тюремщиков говорят только правозащитники, а правоохранительные органы редко обращают внимание на пытки в колониях и еще реже их расследуют. Об омской истории тоже известно немного. По данным следствия, в 2015-2016 годах Трофимов руководил группой осужденных, ранее занимавшихся единоборствами. Они избивали и унижали заключенных, только что прибывших по этапу, чтобы сломить их волю и отбить всякое желание отстаивать свои права.

Как именно это происходило — можно узнать из видео, опубликованного на странице в Facebook Петра Курьянова, бывшего осужденного, теперь работающего в фонде «В защиту прав заключенных».

На кадрах видно, какой прием в карантинном отделении оказывают тем, кто только прибыл в колонию. На робах зэков-новичков еще даже нет нагрудных бирок. Их только что привезли и пинками гонят в санчасть, где якобы тюремный медик (зачастую это переодетый зэк из числа «опущенных» — низшей касты осужденных) заглядывает каждому в задний проход. В коридоре новичка заставляют тереть тряпкой полы, сопровождая работу ударами и оплеухами, — просто так, чтобы унизить. Тех, кто отказывается подчиняться, избивают резиновыми дубинками. Откровенно непокорных активисты насилуют шваброй или тем, что подвернется под руку.

Что грозит Трофимову? Ему вменяется только превышение должностных полномочий, так что суровое наказание он вряд ли понесет — подтверждением этому могут служить аналогичные дела. К примеру, не так давно суд в Орске приговорил исполняющего обязанности начальника СИЗО-2 Оренбургской области Евгения Шнайдера и начальника оперативного отдела спецучреждения Виталия Симоненко к двум и четырем годам заключения соответственно за избиение троих заключенных, один из которых от травм скончался.

Бычье дело

Пресс-хата — это камера с подсаженными администрацией осужденными, рассказывает «Ленте.ру» Петр Курьянов. Такие «штурмовые» камеры создаются в СИЗО и колониях для выбивания признательных показаний, ломки личности, вымогательства денег и других ценных вещей.

— Человек попадает в СИЗО и не хочет мириться с навязанным администрацией порядком. И вот там ему доходчивым методом объясняют ситуацию, — рассказывает наш собеседник. — Для этого сотрудники СИЗО выбирают из контингента кандидатов в «активисты», своего рода помощников, которые и будут пачкать руки побоями. На сотрудничество с администрацией охотно идут «быки» — атлетически сложенные, накачанные, с одной работающей извилиной, которым грозит долгий срок...

По словам Курьянова, на суде «быки» обычно сразу признают вину и получают свой срок по особому порядку. После этого их либо оставляют отбывать наказание в СИЗО, либо отправляют в колонию. Там «быки» понимают, что если не будут сотрудничать — весь срок будут жить плохо, без поблажек. А за выполнение любого каприза администрации есть различные льготы и реальная возможность выйти по УДО. С такими «понимающими» администрация на полгода заключает подобие контракта: в нем осужденные указывают ФИО и пишут о желании сотрудничать с администрацией.

Такое сотрудничество дает заключенному право пользоваться мобильным телефоном, в камере его назначают старшим. Если «активист» в СИЗО, то за сотрудничество он получает право покидать камеру под видом похода в санчасть, на деле же он идет к оперативнику, где ему дают указания, кого «прессануть», чтобы выбить нужные показания или деньги. В итоге набирается команда «активистов» — обычно три человека. Один из них старший, двое остальных — подмастерья. Их из разных камер сводят в одну, потом к ним подсаживают человек пять-семь, в зависимости от вместительности помещения. Эти сидельцы, как правило, из разряда беспроблемных — тише воды, ниже травы, чаще это просто фон.

— Старший и его заместители расстилают одеяло — поляну и объясняют им порядки: сидите здесь весь день на корточках, — рассказывает Курьянов. — Проще говоря, создается невыносимая атмосфера, чтобы всякий новоприбывший с порога понял, куда он попал. Мужички сидят, терпят — камера готова к приему арестанта, который в разработке у оперативников. На него есть заказ от следователя: нужно «расколоть» — чтобы, когда вызовут на допрос, был готов признаться в том, в чем нужно. Вот заходит этот человек в камеру, и ему сразу с порога: «Ты чего? Разуйся, поздоровайся». Одним словом, встречают недружелюбно. В других-то камерах человеческие отношения, а тут — зверинец. Курить запрещают или дают, например, через три часа, изгаляются, как могут, на что фантазии у «прессовщиков» хватит.

Человеку, которого отдали на «обработку», заламывают руки, вытаскивают телефон и говорят, что сейчас его сфотографируют с головой в параше и выложат в интернет или родственникам пошлют. Или «опущенных» вызовут и поставят рядом.

«Для мужчины это очень серьезное давление на психику. Ори он — никто из администрации не прибежит: там понимают, что ребята работают», — поясняет собеседник «Ленты.ру». Вскоре «прессовщики» объясняют своему объекту: на явку к следователю нужно согласиться — и все рассказать. А на суде, мол, откажешься от своих слов и скажешь, что тебя заставляли — так можно делать.

«Тебе нравится сидеть на одеяле?»

Пресс-хаты одинаково работают что в СИЗО, что на зонах. Люди в них весь день сидят на корточках на одном одеяле, за границы которого нельзя заступать. Семеро взрослых мужчин проводят так день за днем — и терпят. Вольготно чувствуют себя только старший «активист» и его помощники — они к одеялу не привязаны. Через какое-то время «прессовщики» обращаются к одному из терпящих с простым предложением: «Тебе нравится сидеть на одеяле? Конечно, нет. Давай к нам! Мы поделимся с тобой продуктами, будешь курить, когда захочешь, спать на шконке...»

Обрадованный арестант — назовем его Васей, — конечно же, соглашается — и становится помощником «активистов». Когда в пресс-хату прибывает новичок, новоявленный «активист» объясняет ему правила: вот здесь сидеть, не разговаривать или разговаривать шепотом, курить или пить чай — с разрешения старшего. А потом старшие товарищи говорят Васе, чтобы его родственники на карту им скинули деньги.

— Васино положение изменилось, стало более благополучным, — объясняет Курьянов. — И если у него есть возможность попросить деньги у кого-то из близких, то он, конечно, попросит — и родственники помогут, чем могут. Ведь в тюрьме сидят люди с разными возможностями. Или телевизор в камеру нужно, и Васе говорят: давай плазму поставим, с операми договоримся, они разрешат нам на флешке любые фильмы смотреть. Или еще один телефон нужен, а это расходы: операм за пронос дать, интернет подключить, связь оплатить.

И вот Вася отдал 100 тысяч рублей. Наступил новый месяц — и ему говорят: пусть твои еще денег отправят, а то вернешься на одеяло и будешь сидеть как все. И так — до бесконечности.

Впрочем, пытка одеялом — это далеко не единственный инструмент в арсенале «прессовщиков». Еще один метод — полторашки. Это пластиковые бутылки с водой, которыми бьют заключенных, чтобы у них не осталось следов.

— Если такой полторашкой ударить по голове пару раз, гудит голова долго, — объясняет Курьянов. — В камерах стоят бутылки — и не придерешься, а они используются для таких вот целей. Впрочем, если говорить о колониях, то как только осужденные попадают в карантин, им сразу дают понять, как себя вести, чтобы не получать затрещин и не терпеть издевательства. Если же на зоне кто-то посмел ослушаться — его быстро через штрафной изолятор (ШИЗО) переводят на строгие условия содержания. Там закрытый режим — и такие же невыносимые условия, как в пресс-хатах.

«Неважно, что голова набок висит»

— В те годы, когда я сидел [в 2000-х], в Саратове пресс-хат было через одну, одна треть точно прессовых. Сейчас от силы на корпус одна-две, и сидят там не 10-15 человек, как раньше, а 5-7, — рассказывает Курьянов.

В 2016 году он посетил саратовский изолятор как общественный защитник и до сих пор общается с теми, кто оттуда выходит.

— Старшим был отсидевший срок на тюремном режиме — это самый строгий, дают за многочисленные взыскания. Такой матерый жук, — рассказывает собеседник «Ленты.ру», — Он отсидел 14 лет и опять врюхался в какую-то фигню. И если на прошлом сроке он заслужил себе крытый [тюремный] режим за противостояние с администрацией, то вновь заехав, он понял, что здоровья уже не хватит, и «переобулся» — начал сотрудничать с администрацией. Накачанный, в прошлом занимался единоборствами, он стал трясти семерых сокамерников: вымогал деньги, склонял к явкам...

По словам Курьянова, раньше на пресс-хатах работали куда более топорно, чем сейчас.

— Я застал такое: дважды в день приходят с проверками, посчитать по головам. И вот в пресс-хате лежит избитый человек, наглухо отдубашенный, его в чувство привести не могут. И что делали: этого человека стоя приматывали за руки скотчем к двухъярусной шконке, рядом с ним вставали на поверку остальные сокамерники, и получается, что он в толпе стоит на ногах — неважно, что он без сознания, что голова набок или вниз висит. Стоит вертикально — и ладно. Сотрудники [администрации] зашли, посчитали по головам, все в порядке.

Сейчас «активисты» действуют аккуратнее, да и пресс-хат стало меньше. В 2010 году были отменены общественные секции дисциплины и порядка, состоявшие из «активистов». По сути это были легализованные сборища стукачей и «быков», благодаря которым целые колонии считались пыточными. Но если в колонии или изоляторе, как сегодня, есть одна-две пресс-хаты — этого вполне достаточно, чтобы держать в страхе весь контингент.

Впрочем, по данным Петра Курьянова, в московских СИЗО сейчас нет «настоящих пресс-хат». Он полагает, что в Москве администрации учреждений не могут себе позволить такое явное нарушение законов, как на периферии. Но такие камеры до сих пор существуют в СИЗО Саратова, Екатеринбурга, Челябинска, Минусинска, Владимира, Ярославля...

— В Екатеринбурге, допустим, пресс-хат не меньше десятка, — рассказывает правозащитник, — В Омске одна треть камер — прессовые, а в Красноярске хоть и рапортуют, что у них отличное СИЗО, но на деле там вместо пресс-хат работает группа быстрого реагирования (ГБР). Проще говоря, все камеры снабжены видеонаблюдением, и если кому-то показалось, что в одной из камер конфликтная ситуация (или просто ради того, чтобы арестанты не расслаблялись), — включают сигнализацию. В камеру влетают сотрудники ГБР с дубинками, всех без разбору лупят и кладут на пол. А потом говорят: это учения были.

Слова правозащитника подтверждают ролики с YouTube, которые в комментариях не нуждаются.

«Я вся была черного цвета»

Пресс-хаты — печальная примета не только мужских, но и женских колоний в России. Об этом не понаслышке знает Анна Дмитриева (имя изменено), отсидевшая шесть лет в мордовской колонии. Она попала туда в 2008 году.

— Сразу же завели в комнату для обыска. Начали со мной разговаривать матом, у меня глаза на лоб полезли, — вспоминает Дмитриева. — Я им говорю: «Как вы со мной разговариваете!», а они начали бить меня. Тогда я поняла: там, где начинается Мордовия, законы России заканчиваются. Отвели меня к оперативнику, он тоже меня избил. Бил кулаками по голове, в живот — как мужика избил. Потом отправили меня в ШИЗО — и оттуда я уже не вышла. Я там сидела безвылазно.

В ШИЗО почти не кормили: «каши две ложки положат, размажут по тарелке», не разрешали мыться, холодом морили, били каждый день. Зэчек конвоировали в ШИЗО в позе ласточки.

«Как пожизненно осужденные ходят раком: голова вниз, руки за спиной кверху. В таком положении заставляли бегать по коридору — глумились так. Еще при этом нас били дубинками», — вспоминает Анна.

Женщины спали на одних только матрасах, а утром и их забирали. Заставляли бегать по камере. В ШИЗО сидели по четыре заключенные в камере.

— Там ничего нет, очень холодно, у нас забирали носки, трусы. Дверь в камеру — это решетка, зимой сотрудники ШИЗО открывали дверь корпуса на улицу, и весь холод шел в камеру. А мы в одних платьях и тапочках. Холодная, голодная, избитая — ну, короче, концлагерь.

— Один раз меня там так отлупили, просто [нет слов], — рассказывает Дмитриева. — Начальник промзоны был маньяком: находил жертву и глумился над ней. Надзирательница сделала мне замечание, я послала ее. Она мне: ах ты, сука! И нажаловалась ему. Начальник промки [промзоны] пришел, вывел меня и повел в комнату, где хранятся матрасы, на которых мы спим по ночам. Сказал мне: вставай на колени и проси прощения у надзорки [надзирательницы]. Я отказалась. Он меня — железной дубинкой. У меня попа была черная, как кирзовый сапог. Один сплошной синяк. Я вся была черного цвета, живого места не было. Зашла в камеру — и девчонки стали орать: у них шок был от моего вида. Они испугались, что их тоже так будут бить. И начальник промки стал каждый день ко мне приходить — и по этим же синякам меня бил. Я думала, он меня убьет в конце концов. Хорошо, что меня увезли...

Сокамерницы Дмитриевой изо дня в день жили в ожидании побоев. Такое напряжение очень било по психике, и люди сводили счеты с жизнью.

— У меня много таких случаев на памяти, — вспоминает Дмитриева. — В 2012 году Татьяну Чепурину избивали сотрудники колонии, не пускали в туалет. Она [покончила с собой]. Ее труп бросили возле пекарни, он валялся там несколько дней. В морге ее не принимали — она была вся в синяках. В камере [покончила с собой] Зульфия, не выдержав избиений. Гаврилову Таньку едва не убили. Ее наручниками приковали к решетке и пинали втроем, в том числе начальник колонии, пробили голову, таз сломали. Сделали ее инвалидом. Я очень хочу, чтобы их наказали, но как это сделать — я не знаю. Мы писали жалобы в прокуратуру, а они пишут ответ: недостаточно доказательств. Там знаете, как списывают: человек умер по состоянию здоровья. Не можем мы доказать, что их убили.

По словам собеседницы «Ленты.ру», от осужденных требовали 200 процентов выработки. Плохо работаешь — сотрудницы берут палки и бьют. Женщина сидит и шьет, а надзирательница сзади подходит — и начинает бить ее по голове. «Толпой могут завести в темную комнату и там [избить]. Отряд идет — и все с синяками. Одна серая масса», — вспоминает Анна.

«Не мы придумали — не нам их отменять»

42 года из своих 69 лет Васо Сахалинский провел в местах лишения свободы. Именно под этим именем его знают в криминальных кругах: свое настоящее имя он назвать не захотел. По словам Васо, пресс-хаты были всегда. Как говорили милиционеры, «не мы придумали — не нам их отменять».

— Это очень страшная и безобразная вещь. Когда мы сидели при советской власти (впервые Васо попал в тюрьму в 23 года), то знали, что мы — ненавистные люди: по ленинскому принципу «уничтожить преступность во всяком виде», — вспоминает собеседник «Ленты.ру». — Плюс хрущевские слова, что в 70-х он покажет последнего преступника. И нас коммунисты старались уничтожать. А сейчас интересная вещь в лагерях: уничтожают людей не потому, что их надо уничтожать, а потому, что сотрудники администрации — власть имущие. Сотрудники колоний воспитаны как уголовники и стали более жестокими, чем раньше. В советское время они были палачами, но были гуманнее, потому что палач просто убивал, а эти изверги жестоко издеваются над такими же людьми, как они сами, — то есть проявляют свою неполноценность. Эти люди не добились ничего, а им дали власть. Такие же отбросы, как уголовники...

Собеседник «Ленты.ру» отмечает, что раньше в пресс-хатах били руками и ногами, а сейчас поступают куда хитрее: бьют бутылками с горячей водой, застегивают надолго в наручники, льют кипяток в пах и на спину, что приводит к страшным ожогам.

— Люди ломаются, плачут, сдаются, — говорит Васо. — Раньше могли расстрелять, убить — и все. А теперь вот это... Каждый металл начинает сопротивляться, так и мы: кто-то гнется, кто-то сопротивляется, кто-то плавится. Так вот, оплавленных людей очень много было, а сейчас их еще больше. Ведь сейчас судят людей за такую мелочь, о которой даже стыдно говорить.

Больше важных новостей в Telegram-канале «Лента дня». Подписывайтесь!

lenta.ru

Зачем нужна «пресс-хата» в российской тюрьме?

На попавшего в «пресс-хату» оказывается как психологическое, так и физическое воздействие. Сидящие сначала рассказывают, как плохо в тюрьме, что нужно быстро написать явку с повинной, согласиться на особый порядок рассмотрения дела и перейти в колонию. Человека убеждают, что если не упираться, возможно, удастся отделаться даже условным сроком.

Если человек в подобные уговоры не верит, его начинают избивать. Оказавшийся в Елецкой тюрьме в 70-е годы правозащитник Кирилл Подрабинек писал, что там в «пресс-хате» в ходу были палки. Их формально отбирали на «шмонах», но потом возвращали обратно. Прессуемого могли бить постоянно, побои возобновлялись в любое время дня и ночи. У человека не было возможности уснуть – «на дежурстве» всегда находились несколько «прессовщиков».

Избиения в «пресс-хатах» чередуются с оскорблениями и попытками вызнать информацию. Попавшего в эту камеру человека угрожают «опустить», называют педофилом, осведомителем, говорят, что распространят эти сведения на всю зону.

В арсенал средств воздействия входят пытки и изнасилования. Если человек упорно не «ломался», ни в чем не признавался и сотрудничать не желал, то, как писал Подрабинек, истязаемого привязывали к шконке и оставляли так на недели, подвешивали, прижигали сигаретами. Прессуемый помимо прочего был обязан принимать участие в избиении новеньких.

Формально администрация оказывалась ни при чем, все конфликты фиксировались как происходившие между заключенными «на почве личной неприязни», а смертельные случаи часто оформлялись как «сердечные приступы».

russian7.ru

Для чего в тюрьме существует «пресс-хата»

Попасть в «пресс-хату» боятся все заключенные: от рядового до авторитета. Там не действуют иерархия зоны и ее законы, оттуда можно выйти полностью сломленным человеком или вообще не выйти. Существование «пресс-хат» отрицает администрация, а правозащитники ищут их в каждом СИЗО и изоляторе временного содержания. В «пресс-хаты» отправляют подследственных для того, чтобы сломать их и выбить признание. Вся расправа осуществляется другими заключенными, уже сломленными администрацией. В некоторых источниках говорится, что первые «пресс-хаты» такого типа появились в ходе «сучьих войн» между преступниками старой и новой формаций в 1946-1956 гг.

Тогда они существовали в «крытых», то есть в тюрьмах. В «крытые» попадали либо те, у кого тюремный режим был частью срока (например, из пятнадцати лет усиленного режима пять — тюремное заключение), либо переведенные из зон злостные нарушители режима. Тех, кто не желал идти на сотрудничество с администрацией, и отправляли в «козлиные» камеры или «пресс-хаты».

Кто такие «шерстяные»?

Тех, кто выбивает признания из брошенных в «пресс-хату», заключенные пренебрежительно называют «шерстяными», «быками», «лохмачами». В иерархии отношение к ним едва ли не хуже, чем к «опущенным». Это физически крепкие люди, знающие, что в обычную камеру им хода нет — там их ждет неминуемая расправа. Некоторым бывшим «шерстяным» на зонах потом насильственно набивали наколки, указывавшие на то, что они «работали» в «пресс-хате». Особо жестоких, даже полностью отбывших свой срок, потом могут выследить на воле и убить.

Перед тем как начать «трудиться» в «пресс-хате», они совершили нечто такое, за что им грозит месть. Например, это люди, предавшие своих, «крысятники», не заплатившие долги, опущенные, утратившие уважение в криминальном мире.

Обычно в «пресс-хате» есть «бригадир», дающий указания, и несколько человек его «команды». Некоторым за сотрудничество обещают дозу, другим — выпивку, третьим — усиленный паек и относительную безопасность. У многих «шерстяных» есть телефоны, их почти не досматривают.

За что можно попасть в «пресс-хату»?

Попасть в «пресс-хату» могут те, кто не хочет сознаваться в преступлении. Обычно это громкое дело, по которому у следствия недостаточно информации. Туда же попадают и те, кто активно не желает идти на сотрудничество, «непокорные».

Заключение в такую камеру может сочетаться с лишением передач, применением наручников, водворением в карцер.

Как «прессуют» в «пресс-хате»?

На попавшего в «пресс-хату» оказывается как психологическое, так и физическое воздействие. Сидящие сначала рассказывают, как плохо в тюрьме, что нужно быстро написать явку с повинной, согласиться на особый порядок рассмотрения дела и перейти в колонию. Человека убеждают, что если не упираться, возможно, удастся отделаться даже условным сроком.

Если человек в подобные уговоры не верит, его начинают избивать. Оказавшийся в Елецкой тюрьме в 70-е годы правозащитник Кирилл Подрабинек писал, что там в «пресс-хате» в ходу были палки. Их формально отбирали на «шмонах», но потом возвращали обратно. Прессуемого могли бить постоянно, побои возобновлялись в любое время дня и ночи. У человека не было возможности уснуть — «на дежурстве» всегда находились несколько «прессовщиков».

Избиения в «пресс-хатах» чередуются с оскорблениями и попытками вызнать информацию. Попавшего в эту камеру человека угрожают «опустить», называют педофилом, осведомителем, говорят, что распространят эти сведения на всю зону.

В арсенал средств воздействия входят пытки и изнасилования. Если человек упорно не «ломался», ни в чем не признавался и сотрудничать не желал, то, как писал Подрабинек, истязаемого привязывали к шконке и оставляли так на недели, подвешивали, прижигали сигаретами. Прессуемый помимо прочего был обязан принимать участие в избиении новеньких.

Формально администрация оказывалась ни при чем, все конфликты фиксировались как происходившие между заключенными «на почве личной неприязни», а смертельные случаи часто оформлялись как «сердечные приступы».

«Пресс-хаты» в наше время

Есть разные мнения о том, существуют ли «пресс-хаты» в СИЗО сейчас. По одним из них, это явление все еще довольно распространено, по другим, — в СИЗО «пресс-хаты» возникают редко и не существуют на постоянной основе. Причина этого проста — слишком часто меняется контингент, собрать команду «шерстяных» на долгий срок сложно.

В начале 90-х правозащитники начали бороться с «пресс-хатами». По словам многих, например, члена Общественной наблюдательной комиссии Валерия Борщева, удалось закрыть «пресс-хаты» в значительной части учреждений, даже в Бутырке, долгое время славившейся ими. Однако и сейчас время от времени в прессе появляются свидетельства того, что во многих регионах «пресс-хаты» по-прежнему функционируют.

news.rambler.ru

Осторожно - милицейская пресс - хата!

наглым образом ©копировано с интернетов. Пресс-хата – это камера в тюрьме, или помещение в концлагере, которое используется для морального и физического подавления человека. По-существу, это самая настоящая камера пыток, в которой к физическому страданию узника прибавляется еще психологическое и нравственное. Это крайне жестокое и бесчеловечное изобретение пришло к нам из сталинского Гулага, и по официальной версии закончилось вместе с распадом Советского Союза. Каждый, кто проходил через милицейские пресс-хаты, единодушно утверждает, что не существует более страшных способов физически искалечить человека, и сломить его волю и дух, его стремление к свободе. Поскольку сама суть такого института, как милиция, прямо противоположна понятию свободы, именно в этом ведомстве и была изобретена эта дьявольская камера пыток, в которой человека держат до тех пор, пока он не становится инвалидом, и психологически сломленной личностью. Собственно говоря, после пребывания в милицейской пресс-хате от личности человека часто уже вообще ничего не остается, так сильно ломает его тело и душу безжалостная милицейская машина. Как уже говорилось, официально милицейские пресс-хаты прекратили свое существование с распадом Советского Союза, но на самом деле это не так. Карательная милицейская машина никуда не исчезла, как не исчез милицейский дух, и сами служащие в этом ведомстве милиционеры. Существует множество свидетельств того, что на постсоветском пространстве до сих пор милицией успешно применяются пресс-хаты для подавления воли и психики своих жертв. Многие эти свидетельства есть в Интернете, и я хочу прибавить к ним свои личные свидетельства. Я утверждаю, что в суверенной, демократической Украине, чьи президенты публично объявляют о своем европейском выборе, до сих пор существуют камеры пыток, на милицейском жаргоне называемые пресс-хатами. Камеры пыток, в которых прессуют свободных людей, доводя их до состояния скотов, то есть до того состояния, которое наиболее приемлемо для преступной украинской милиции. Более того, идет процесс усовершенствования традиционных пресс-хат, создаются их новые виды и модификации, еще более изощренные и бесчеловечные! Я, писатель, живущий в маленьком крымском городке Алушта, привыкший наблюдать и анализировать жизнь окружающих людей, столкнулся с таким чудовищным милицейским произволом, что просто не могу об этом молчать. Милицейские пресс-хаты существуют и в наши дни, и вот описания некоторых из них. Маленькие города Южного берега Крыма живут в условиях почти полной изоляции от остального мира, и милицейский беспредел здесь достигает чудовищных размеров. Здесь давно уже произошла зачистка всего и вся, и милиция, по сути, контролирует все сферы здешней жизни. Все независимые люди, все диссиденты, все писатели, поэты, краеведы, и вообще люди вольные и свободные или убиты, или изгнаны отсюда. Остались только те, кто милиции не опасен, то есть те, кто или стали безразличными ко всему обывателями, или откровенно с милицией сотрудничает. Независимому человеку, если он время от времени не уезжает отсюда, выжить в современном Южном Крыму невозможно. Однако такие независимые люди все видят, а некоторые из них еще и имеют возможность изложить увиденное на бумаге. Увиденное же ужасно. Вот те милицейские пресс-хаты, которые я наблюдал лично. Пресс-хата, устроенная в квартире местного алуштинского эколога, пытавшегося на заре перестройки протестовать против разорения берегов Черного моря. Квартира эколога находится на первом этаже дома, на втором же этаже проживает некая массажистка, стоящая на учете с диагнозом «шизофрения». Милиция вербует ее, инструктирует, и щедро финансирует, после чего она превращает жизнь эколога в ад. В ход идет все: круглосуточно включенный пылесос, занавешивание сверху окон грязным тряпьем, бесконечные удары в потолок, звонки по телефону, громкая музыка, разбивание под дверью зеркал и других стеклянных предметов, непрерывное торчание под окном и поношение человека перед соседями. Эколог пытается урезонить милицейскую стерву, но тут вмешивается ее сынок, пускающий время от времени изо рта слюни и пену, и приставляет к горлу нож, угрожая убить, если он не отстанет от его матери. Угрозы убийством следуют неоднократно одна за другой. Живущий на лестничной площадке разбитной морячок-ерник, парень лет пятидесяти, собирает под квартирой эколога со всей округи банды подростков, которые сидят там круглосуточно, непрерывно стуча и звоня в дверь. В подвале под квартирой, ставшей пресс-хатой, также собираются банды подростков, и бесчинствуют там ночи напролет. Выйти из пресс-хаты невозможно, поскольку подростки, шизонутая массажистка, ее сынок и моряк-педофил (очень любящий целовать детишек взасос) ходят следом, цепляются за одежду, и буквально не дают прохода. На лоджии соседнего дома завербованный милицией водитель одного из санаториев устанавливает мощные прожектора, и светит несчастному в окна круглую ночь, не давя возможности выглянуть в окно. Тот же водитель преследует его по городу на казенной машине, а несколько раз, когда жертва, пытаясь немного заработать, пускает летом отдыхающих, преследует еще и их. В результате человек, которого прессуют двадцать четыре часа в сутки, не выдерживает, и сует голову в петлю. Пресс-хата проработала целых два года, поскольку человек этот оказался необыкновенно стойким, и сумел выдержать все это время, несмотря на все милицейские пытки. К счастью, ему удалось выжить, и он сумел уехать их города. Другим в Алуште повезло меньше. Я наблюдал здесь еще несколько пресс-хат, организованных по такому же принципу, люди в которых ломались гораздо раньше. Некоторые из них сходили с ума, другие резали себе вены, или травились. Счастливчикам удавалось бежать отсюда, но таких было немного. Алуштинской же милиции принадлежит пальма первенства в изобретении передвижной пресс-хаты. Что это такое? Это камера пыток на колесах, до которой не додумались даже в сталинском Гулаге. Человека или насильственно сажают в некий закрытый фургон, или он, надеясь доехать до Симферополя, садится в этот фургон добровольно, принимая его за маршрутку. В фургоне уже находятся специально обученные милицейские стукачи, очень часто женщины, которые издеваются над ним всю дорогу, и через несколько часов отпускают, совершенно изломав его психику. До передвижной пресс-хаты не додумались, как я уже говорил, даже во времена Сталина! О каком же прекращении работы этих пресс-хат в Украине можно после этого говорить? Они не только не прекратили свою работу, но и значительно усовершенствовали ее! Каждая милицейская пресс-хата – это по крайней мере одно убийство. Каждое отделение милиции в Украине создает по меньшей мере несколько таких пресс-хат. Умножьте их на число отделений в стране, и вы получите огромное количество официально запланированных убийств! Убийств, оплаченных из государственного кармана! И это не считая того, что пресс-хаты являются камерами пыток, также финансируемыми за государственный счет. То есть и убийства, и пытки за счет государства! И после этого кто-то говорит о демократическом выборе Украины? Каждая милицейская пресс-хата, существующая вовсе не в тюрьме, а на воле, это не только убийство и камера пыток, это еще и те преступники – милиционеры, которые подготовили это убийство. Это по крайней мере с десяток милицейских осведомителей, которые эту пресс-хату обслуживают. А они ведь тоже убийцы! Пресс-хата – это язва на теле общества, которая узаконивает заразу стукачества, и поощряет фактически легальные убийства людей! И, разумеется, это еще одна очень большая проблема – реакция самой жертвы на узаконенный милицейский произвол. Если милиции можно пытать и убивать людей, то почему людям нельзя с оружием в руках от милицейского террора защищаться? По всем человеческим и Божеским законам человек имеет на это полное право! Следовательно, милицейские пресс-хаты в Украине, независимо от того, существуют ли они в тюрьме, или на воле, порождают террор снизу. Террор против самой милиции и государства, порядок в котором она призвана охранять. И, разумеется, эта проблема уже в ближайшее время заявит о себе очень громко. Если уже не заявила! Я упомянул о том, что милицейские пресс-хаты существуют уже не только в тюрьмах, но и на воле. А ведь, если внимательно вдуматься в эти слова, то становится совершенно очевидно, что для милиции нет разницы между тюрьмой и волей. Милиция рассматривает всю страну, как одну большую тюрьму, как один большой концлагерь, вводя здесь воровские законы, воровской жаргон и воровские порядки. Существование пресс-хат на воле, а не в тюрьме, как раз и доказывает это!

Каждый случай организацией украинской милицией пресс-хат надо выявлять, тщательно расследовать, и жестоко наказывать. Только вот кто это будет делать? Сама милиция? Разумеется, сама она не способна, не желает, и никогда этого делать не будет. А поэтому имеют ценность любые свидетельства об организации милицией пресс-хат, этих страшных пыточных камер, которые необходимо публиковать везде, и прежде всего в Интернете. Потому что сегодня милиция организовала пресс-хату для вашего соседа, а завтра упрячет в нее вас. Люди, будьте бдительны!

pikabu.ru

Пресс-хата. Как выжить. Покидаю малолетку, переводят на взросляк. Тюремные истории....

Глава 11

Славик Слон переметнулся...

В тот же день, после обеда, открылась камера и Славу Слона вывели в коридор.

Наша камера была напротив пресс хаты, в щель над кормушкой можно было наблюдать, как открыли камеру активистов и Зотов пригласил Слона зайти в камеру.

Тот в начале заартачился, стал спорить, но затем услышав, что-то от воспитателя, вошёл в камеру. За ним вслед вошёл Зотов, но через минуту вышел. Пресс хату закрыли, послышались удаляющиеся шаги вертухая.

Как мы не пытались вслушаться, что бы понять, что происходит в камере активистов, так ни чего и не услышали. Где-то через час наша камера открылась, и вертухай, забрал матрас и личные вещи Славы Слона.

Да, Славика перевели в пресс хату, все свершилось, как я и предполагал. Как я понял, там ни какой ломки не было, просто надавили на парня, он и прогнулся. Теперь у Мороза было ещё одним активистом больше, да ещё и каким громилой.

Самые рослые малолетки, отморозки на всю голову, были собраны Зотовым в одной хате.

Не знаю, чем они думали, наверное жопой, ведь вечно в пресс хате сидеть не получится. Время придёт и пойдёшь по этапам, а там всяко случается, тюремное радио работает быстро....

На следующий день, в курилке после уроков, появились активисты во главе с Морозовым.

В этот день, под пресс, чуть не попал, армянин, пацан такой маленький, его рост был меньше полутора метров. На тройке, все его звали Артурчик.

Он сидел в нашей камере, и так же как я, отсчитывал деньки до совершеннолетия.

Его бить не стали, быть может из-за роста, а быть может, что Слон попросил, я не знаю.

Его только тряхнули немного и предупредили, что в следующий раз, если грязь будет в камере, получит по полной....

Через пять дней, Артуру исполнилось восемнадцать и его перевели в осуждёнку, где сидели взрослые дяди....

В курилке

Среди активистов, стоял Слава Слон, громадина, с засученными рукавами, так суки показывали свою крутость на тройке. Он стоял опустив глаза в пол, затем взглянул на меня и отвёл взгляд....

- Сломали, - подумал я.

- Сломали морально.....

Прощай малолетка

Прошло ещё несколько дней и настал мой праздник.

- Все, сегодня мне стукнуло восемнадцать, наконец то я покину этот ужас.

Думал я.

После обеда, открылась кормушка, меня вызывали с вещами на выход. Попрощавшись с пацанами, я покидал малолетку с чувством глубокого облегчения, впереди меня ждал взрослый режим.

В камере на взросляке, было человек пятьдесят, не меньше, сильно накурено и жарко. Меня спросили, откуда я, за что сижу и т.д.

После стал осматриваться искать куда бросить матрас.

- Белый!

Прозвучал знакомый голос с кавказским акцентом, это был Артурчик, он на неделю раньше меня, поднялся на взросляк и уже успел освоиться там.

Артур помог мне найти свободное место, коротко рассказал мне, что к чему.

Затем, мы вместе подошли к смотрящему и я подробно рассказал о беспределе, который творился на осуждёнке.

Тюрьма уже знала за Мороза и пресс хату, организованную майором Зотовым. Этих отморозков, уже ждали везде...

Не знаю, как сложилась их жизнь, больше, я сними никогда не пересекался.

Так закончился период моего пребывания на малолетке, в СИЗО Матросская Тишина.

Впереди, меня ждало немало событий, о которых я напишу в следующих главах.

Все публикации собранные в одном месте: Рассказы бывшего заключенного

pikabu.ru

Что такое тюремная «пресс хата» и для чего она нужна

Попасть в «пресс-хату» боятся все заключенные: от рядового до авторитета. Там не действуют иерархия зоны и ее законы, оттуда можно выйти полностью сломленным человеком или вообще не выйти. Существование «пресс-хат» отрицает администрация, а правозащитники ищут их в каждом СИЗО и изоляторе временного содержания.

В «пресс-хаты» отправляют подследственных для того, чтобы сломать их и выбить признание. Вся расправа осуществляется другими заключенными, уже сломленными администрацией. В некоторых источниках говорится, что первые «пресс-хаты» такого типа появились в ходе «сучьих войн» между преступниками старой и новой формаций в 1946-1956 гг.

Тогда они существовали в «крытых», то есть в тюрьмах. В «крытые» попадали либо те, у кого тюремный режим был частью срока (например, из пятнадцати лет усиленного режима пять – тюремное заключение), либо переведенные из зон злостные нарушители режима. Тех, кто не желал идти на сотрудничество с администрацией, и отправляли в «козлиные» камеры или «пресс-хаты».

Кто такие «шерстяные»?

Тех, кто выбивает признания из брошенных в «пресс-хату», заключенные пренебрежительно называют «шерстяными», «быками», «лохмачами». В иерархии отношение к ним едва ли не хуже, чем к «опущенным». Это физически крепкие люди, знающие, что в обычную камеру им хода нет – там их ждет неминуемая расправа. Некоторым бывшим «шерстяным» на зонах потом насильственно набивали наколки, указывавшие на то, что они «работали» в «пресс-хате». Особо жестоких, даже полностью отбывших свой срок, потом могут выследить на воле и убить.

Перед тем как начать «трудиться» в «пресс-хате», они совершили нечто такое, за что им грозит месть. Например, это люди, предавшие своих, «крысятники», не заплатившие долги, опущенные, утратившие уважение в криминальном мире.

Обычно в «пресс-хате» есть «бригадир», дающий указания, и несколько человек его «команды». Некоторым за сотрудничество обещают дозу, другим – выпивку, третьим – усиленный паек и относительную безопасность. У многих «шерстяных» есть телефоны, их почти не досматривают.

За что можно попасть в «пресс-хату»?

Попасть в «пресс-хату» могут те, кто не хочет сознаваться в преступлении. Обычно это громкое дело, по которому у следствия недостаточно информации. Туда же попадают и те, кто активно не желает идти на сотрудничество, «непокорные».

Заключение в такую камеру может сочетаться с лишением передач, применением наручников, водворением в карцер.

Как «прессуют» в «пресс-хате»?

На попавшего в «пресс-хату» оказывается как психологическое, так и физическое воздействие. Сидящие сначала рассказывают, как плохо в тюрьме, что нужно быстро написать явку с повинной, согласиться на особый порядок рассмотрения дела и перейти в колонию. Человека убеждают, что если не упираться, возможно, удастся отделаться даже условным сроком.

Если человек в подобные уговоры не верит, его начинают избивать. Оказавшийся в Елецкой тюрьме в 70-е годы правозащитник Кирилл Подрабинек писал, что там в «пресс-хате» в ходу были палки. Их формально отбирали на «шмонах», но потом возвращали обратно. Прессуемого могли бить постоянно, побои возобновлялись в любое время дня и ночи. У человека не было возможности уснуть – «на дежурстве» всегда находились несколько «прессовщиков».

Избиения в «пресс-хатах» чередуются с оскорблениями и попытками вызнать информацию. Попавшего в эту камеру человека угрожают «опустить», называют педофилом, осведомителем, говорят, что распространят эти сведения на всю зону.

В арсенал средств воздействия входят пытки и изнасилования. Если человек упорно не «ломался», ни в чем не признавался и сотрудничать не желал, то, как писал Подрабинек, истязаемого привязывали к шконке и оставляли так на недели, подвешивали, прижигали сигаретами. Прессуемый помимо прочего был обязан принимать участие в избиении новеньких.

Формально администрация оказывалась ни при чем, все конфликты фиксировались как происходившие между заключенными «на почве личной неприязни», а смертельные случаи часто оформлялись как «сердечные приступы».

«Пресс-хаты» в наше время

Есть разные мнения о том, существуют ли «пресс-хаты» в СИЗО сейчас. По одним из них, это явление все еще довольно распространено, по другим, – в СИЗО «пресс-хаты» возникают редко и не существуют на постоянной основе. Причина этого проста – слишком часто меняется контингент, собрать команду «шерстяных» на долгий срок сложно.

В начале 90-х правозащитники начали бороться с «пресс-хатами». По словам многих, например, члена Общественной наблюдательной комиссии Валерия Борщева, удалось закрыть «пресс-хаты» в значительной части учреждений, даже в Бутырке, долгое время славившейся ими. Однако и сейчас время от времени в прессе появляются свидетельства того, что во многих регионах «пресс-хаты» по-прежнему функционируют.

http://www.fresher.ru/2017/06/26/chto-takoe-tyuremnaya-press...

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

menstois.ru


Смотрите также