Гибридная война что это такое


Гибридная война против России|Эта война уже идёт

Действительно резкое и жёсткое обострение отношений между Россией и коллективным Западом порождает огромное количество вопросов – это уже война или ещё остались какие-то возможности и шансы, чтобы избежать горячего конфликта?

Западные политики уже несколько лет говорят о развязанной Россией гибридной войне. При этом утверждается,  что гибридную войну придумали именно коварные русские, которые, в связи со своей врождённой агрессивностью и присущим азиатам коварством, изобретают и реализуют планы покорения миролюбивого и полного демократических ценностей Запада.

Давайте, для начала, попробуем разобраться, когда и откуда появился термин «гибридная война». Википедия утверждает, что человечество уже много веков ведёт гибридные войны и первым примером такой войны можно считать войну Пелопонесскую. Однако, Википедия, как это иногда случается, врёт.

Впервые термин «гибридная война» появился в американских и военных документах в начале XXI века. Примерно в это же время (2005 – 2009 годы) появились труды западных экспертов и аналитиков о методах и приёмах ведения гибридной войны. В России о гибридной войне начали серьёзно писать (анализ, изучение опыта, прогнозы и т.д.) после 2015 года. Это факты.

Что же такое, если коротко, гибридная война?

Гибридная война – это однозначно вид враждебных действий, при котором нападающая сторона маскирует свою агрессию: условно скрытые операции спецслужб и сил специального назначения, кибератаки, достаточно открытая поддержка оппозиции и повстанцев на территории противника с последующим, на последнем этапе, привлечением собственных вооружённых сил.

Нападающая сторона осуществляет стратегическое руководство агрессией, при этом всячески отрицая свою вовлеченность в конфликт и не называя себя открыто стороной конфликта.

Цель гибридной войны – подчинение определённой территории. На начальном этапе проводится агрессия информационная, затем дипломатическая и экономическая.

Специфическая особенность гибридной войны: до момента фактического подчинения территории обыватель не осознаёт реальности угрозы, не имеет возможности определить истинный источник угрозы и масштаб этой угрозы. Как следствие, общество в целом не понимает, как этой угрозе противостоять.

Так выглядит, очень коротко, разработанная на Западе теория ведения гибридной войны.

Ещё одна забавная, приписываемая исключительно России, концепция – это А2/АD (anti-access and areadenial). Русские создают некие пространственные области в которые, за счёт концентрации в этих областях комплекса вооружений, запрещается доступ любопытным и миролюбивым вооружённым силам коллективного Запада. Что доказывает агрессивные намерения России.

Давайте сначала рассмотрим концепцию А2/АD. Удивительно, но у «придумавших» эту страшную концепцию русских нет никакого теоретического обоснования концепции, нет упоминания о этом новом феномене и в военных документах. Русские придумали, но русские о этом ничего не знают?

В документах НАТО и военных министерств западных стран в качестве примеров зон А2/АD упоминаются Крым, Калининградская область, районы Североморска и Мурманска, Находки и Владивостока, Петропавловска-Камчатского, некоторые районы российской Арктики, российские военные базы в Сирии. Именно в этих зонах коварные русские сосредотачивают комплексы С-300 и С-400, «Бастионы» и «Искандеры», средства РЭБ.

Исходя из перечня «опасных» районов и размещаемого в них «агрессивного» вооружения, находясь в здравом уме и крепкой памяти, следовало бы говорить о исключительно оборонительной концепции. Это, кажется, нормально, защищать свои военные и военно-морские базы от атаки с моря и с воздуха. Тем более, что Россия уже имеет богатый исторический опыт по обороне Севастополя и того же Петропавловска-Камчатского от любопытных гостей.

Ан нет, Россия готовит агрессию против стран Прибалтики – это утверждение уже не требует каких-либо доказательств и воспринимается на Западе, как аксиома. Следующим объектом агрессии на балтийском направлении будет шведский остров Готланд. Зачем России нужна Прибалтика и шведские острова? Во-первых, русские просто любят на кого-нибудь нападать, по этой причине и создают зону А2/АD в Калининградской области. А во-вторых – Россия через агрессию хочет обеспечить функционирование трубопроводов «Северный поток» и «Северный поток – 2».

Смешно? Россия хочет напасть на страны НАТО и ЕС для того, чтобы продавать газ странам НАТО и ЕС! И этот бред вполне серьёзно обсуждают, и доказывают обоснованность своих утверждений, эксперты с учёными званиями и генералы с огромным количеством звёзд на погонах.  Они идиоты? Не без этого. Есть в этой компании и идиоты. Но есть и действительно стратеги, которые преследуют далеко идущие цели.

Справедливости ради следует сказать, что есть на западе учёные и военные, которые как-то пытаются доказать, что в случае с Россией «гибридная война» и «А2/АD» — это очень опасная мистификация. Однако, в настоящее время планы стратегов и разумные голоса реалистов благополучно тонут в весёлом победном пропагандистском мейнстриме. Маркетологи и рекламщики от политики сегодня на верхних ступенях политической пирамиды власти.

После распада СССР на Западе решили, что на правах победителя им можно всё и любая попытка сопротивления прогрессивной либеральной идеологи должна пресекаться жёстко и без оглядки на международное право. И для подавления такого сопротивления была разработана теория гибридной войны – атака противника информационными, дипломатическими и экономическими методами, организация революций и переворотов через собственные спецслужбы, и уже на финальном этапе применение превосходящих, количественно и качественно, вооружённых сил для поддержки демократической оппозиции и свержения очередного бесчеловечного диктатора. Так было в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии и т.д. и т.п.

Почему не начинали агрессию с банального объявления войны? На начальном этапе ещё было желание формальное открыто не нарушать международное право и оставаться в образе светлого рыцаря на стороне добра.

Когда Россия возмутилась игнорированием своих прав и бросила Западу открытый вызов, когда Китай и ещё целый ряд азиатских стран робко, но твёрдо заявили о своих правах – у западной элиты свернуло от такой «наглости» крышу. А тут ещё выяснилось, что почивая на лаврах, западная элита, под лозунги прогрессивного глобализма, умудрилась деиндустриализировать свои страны и частично их разоружить. Во всяком случае, в настоящий момент военной силой невозможно гарантированно привести к покорности Россию и прочих коварных азиатов.

Вот тут и получила наибольшее развитие теория гибридной войны вплоть до появления русских зон А2/АD. Как в России смогли создать районы, куда силы НАТО не смогут прорваться по своему первому желанию? И чем Россия эти районы закрыла? Не ядерным зонтом, а высокотехнологичным оружием. Это больше, чем просто оскорбление. Публично и в грубой форме опровергнут миф про самое лучшее в мире победоносное западное оружие. Есть повод для истерики диванного генерала?

Это агрессия? Безусловно Россия проявила свою агрессивную сущность! А на что покусились россияне? Отобрали территории или экономические рынки, бомбили НАТОвские города? Нет. Россия позволила себе остановить продвижение НАТО на свою территорию, отбила атаку Грузии и даже осмелилась вернуть себе Крым. Теоретически, это чистая защита и самооборона. Нет, это агрессия. Только агрессия эдакая гибридная. Россия, в первую очередь, посягнула на миф о непобедимости и непогрешимости Запада. Поскольку в истории такой агрессии ещё не было, то потребовалось идейное обоснование для своих действий. Так появилась и сформировалась в нынешнем виде теория гибридной войны.

Запад бы с огромным удовольствием начал против России и войну самую обыкновенную. Но тут ещё есть люди в здравом уме, которые предполагают, что такая война для коллективного запада, в настоящий момент, добром не кончится.

С одной стороны есть безусловное физическое количественное превосходство в обычных вооружениях. Но этих сил явно недостаточно для полномасштабной неядерной войны в Европе. Все эти переброски бригад и батальонов к российским границам – это пока больше истерика, чем реальная угроза. Войска из «тыла» переехали к «фронту», а в тылу новые части не формируются.  Пока идёт перестановка слагаемых к нашей границе, которая не увеличивает суммы военной силы.

С одной стороны американцами планируется наращивание сил в ВВС, ВМФ и разработка стратегических ракет. С другой стороны, страны НАТО не планируют увеличивать производство танков, а без них на европейском театре воевать будет достаточно хлопотно. Незаметно работ по наземной ПВО, а в этом сегменте у НАТО уже есть проблемы. Особенно учитывая насколько за последние годы вырос ударный потенциал российской армии.

Европейские страны просто верещат о российской военной угрозе, но кроме Польши и прибалтов никто серьёзно армию не переоснащает. В целом можно говорить о том, что Европа к обороне от агрессивных русских совсем не готовится. Странно?

Это гибридная война, в которой никто не ожидает нападения от России, поскольку они уже на нас напали и пока бои идут в пользу Запада.

Сейчас много говорят о новой холодной войне. А это не холодная война, поскольку у прошлой холодной войны были свои правила, были границы, которые, во избежание именно войны, переходить не следовало.

Объявленная России гибридная война ведётся на условиях и по правилам Запада. И в этой войне коллективный запад побеждает. Вы вероятно слышали о разработке в США миниядерных бомб. Американцы совершенно серьёзно предполагают, что если они начнут бомбардировку российских городов такими бомбами, то Россия не ответит ударом стратегическими ракетами и будет придерживаться навязанных правил. Откуда такая уверенность? Но мы же приняли условия и правила гибридной войны?

В Великобритании сейчас заявляют о возможности захвата российских гражданских самолётов, аресте имущества, которое принадлежит государству и т.д. Захват одним государством имущества другого государства, это разве не объявление войны? А наш МИД молчит.

Вы массово высылаете наших дипломатов. Это объявление войны? А мы это расцениваем, как объявление войны.

Может быть, настала пора прекратить всё это безобразие? Заявить, что война – это война и Россия будет на агрессию, в том числе и гибридную, отвечать военными средствами. Хотите играть в термины – это ваша забава, а мы в этом дурдоме не участвуем.

Не хватает смелости вести войну – признайте поражение и давайте обсуждать условия вашей капитуляции. Или прекратите агрессию сейчас, пока это ещё можно прекратить.

А если мы будем участвовать в этом гибридном идиотизме, то реально можем проиграть. Вспомните, что такое гибридная война в соответствии с их теоретическими разработками. Это шаблон, а англо-саксы шаблоны соблюдают.

Имеем возможность проиграть войну не гибридно, а вполне себе реально. Поскольку в соответствии с американской теорией гибридной войны, всё заканчивается прямой военной агрессией против ослабленного противника. Горячая война – это не отдельный акт, а заключительный этап войны гибридной. Тут, напомню, главное слово — война. А в гибридной войне у трусов есть шанс победить даже эпических героев, если у героев мозги не работают.

Нужно уже отказаться от иллюзий и попыток избежать войны любой ценой. Война-то России не только объявлена — она уже идёт полным ходом.

30 Мар 2018      admin     Метки: общество, политика     3309      

typrishol.ru

Что такое гибридная война

Недавно командующий вооруженными силами США в Европе генерал-лейтенант Бен Ходжес заявил, что Россия через несколько лет будет способна одновременно вести три операции без дополнительной мобилизации.

Под одной из операций он имел в виду военный конфликт на Украине, поскольку, как известно, в блоке НАТО тщательно придерживаются надуманной версии (и активно раскручивают ее в западных СМИ), что именно Россия ведет войну с Киевом, отправляя в Донбасс военную технику, специалистов и поддерживая повстанцев средствами. Ходжес заявил, что Россия разработала так называемую гибридную войну, которую успешно протестировала в Крыму. В последнее время этот термин часто использовал и генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг. Наряду с асимметричными конфликтами и неконвенциональной войной (ситуация, когда явные боевые действия обеими сторонами не ведутся), которые также на устах у военных экспертов, концепция гибридных угроз широко используется в документах альянса и Пентагона.

Автором данной концепции является Фрэнк Г. Хоффман, бывший офицер морской пехоты, а ныне научный сотрудник министерства обороны США. Это крупный теоретик в области вооруженных конфликтов и военно-политической стратегии, к мнению которого прислушиваются проектировщики и лица, принимающие решения в высоких кабинетах Вашингтона и европейских столиц.

Хоффман утверждает, что конфликты будут мультимодальными (ведущимися разными способами) и многовариантными, не вписываясь в рамки простой конструкции по принципу деления на черное и белое. По Хоффману будущие угрозы могут в большей степени быть охарактеризованы как гибридное сочетание традиционных и нерегулярных тактик, это децентрализованное планирование и исполнение, участие негосударственных акторов с использованием одновременно простых и сложных технологий.

Гибридные угрозы включают в себя ряд различных режимов ведения войны, включая стандартное вооружение, нерегулярные тактики и формирования, террористические акты (в том числе насилие и принуждение) и криминальный беспорядок.

Гибридные войны также могут быть мультиузловыми (проводимые и государствами, и различными негосударственными акторами). Эти мультимодальные/мультиузловые действия проводятся либо различными подразделениями, либо одним и тем же. В таких конфликтах противники (государства; группы, спонсируемые государством, или субъекты, которые сами финансируют свою деятельность) будут использовать доступ к современному военному потенциалу, включая зашифрованные командные системы, переносные ракеты класса «земля-воздух» и другие современные смертоносные системы; а также - содействовать организации затяжных партизанских действий, в которых применяются засады, самодельные взрывные устройства и убийства. Здесь возможно сочетание высокотехнологических возможностей государств, таких, как противоспутниковые средства защиты от терроризма и финансовые кибервойны, только, как правило, оперативно и тактически направленные и скоординированные в рамках основных боевых действий для достижения синергетического эффекта в физическом и психологическом измерениях конфликта. Результаты могут быть получены на всех уровнях войны.

Очень странно, что именно России приписывается разработка гибридной войны. Сам Фрэнк Хоффман в статье, вышедшей в июле 2014 г., обвинил Россию в том, что в 2008 г. в Грузии были применены методы гибридной войны.

В более ранней работе Хоффман говорит, что «мое собственное определение взято из стратегии национальной обороны и фокусируется на режимах конфликта противника. Это включает в себя преступность... Многие военные теоретики избегают этого элемента и не хотят иметь дело с чем-то, что наша культура резко отвергает и указывает, что это полномочия правоохранительных органов. Но связь между преступными и террористическими организациями хорошо себя зарекомендовала, а рост нарко-террористических и транснациональных организаций, использующих контрабанду, наркотики, торговлю людьми, вымогательство и т.д., для подрыва легитимности местного или национального правительства достаточно очевиден. Важность производства мака в Афганистане усиливает эту оценку. Кроме того, растущая проблема банд как формы разрушительной силы внутри Америки и в Мексике предвещает большие проблемы в будущем».

Далее Хоффман определяет гибридную угрозу так: любой противник, который одновременно и адаптивно использует сочетание обычных вооружений, нерегулярную тактику, терроризм и преступное поведение в зоне боевых действий для достижения своих политических целей.

Действительно, Мексика и Афганистан могут служить примерами такой гибридной войны. Скажем, нарковойна в Мексике, в которой с 2006 г. погибло более 50 тыс. человек, напрямую связана с внутренней борьбой за сферы влияния между наркокартелями, коррупцией в правоохранительных органах и вмешательством США.

Что касается Афганистана, то здесь это некое сочетание местных племен, ветеранов афгано-советской войны (моджахеды), движения «Талибан» и «Аль-Каиды» и обеспечение финансирования свой деятельности за счет производства опиума, а также сбора средств со стороны исламистов-салафитов. Методы деятельности – атаки на базы НАТО и транспортные конвои и террористические акты и убийства отдельных лиц. При этом ответные действия со стороны США и НАТО, как правило, приводящие к жертвам среди мирных людей, способствуют поддержке боевиков местным населением.

А упоминание Хоффманом талибов отсылает нас к событиям в Афганистане и соответствующему опыту, который там получили США (начиная с 1979 г.). В монографии «Конфликт в XXI столетии. Появление гибридной войны» (2007) Хоффман пишет, что анализировал практику таких организаций, как ХАМАС и «Хизбалла». Действительно, и другие американские эксперты считают, что ливанская политическая организация «Хизбалла» во время конфликта с Израилем в 2006 г. использовала гибридные методы ведения войны, этому также следовали повстанцы в Ираке, организовывая атаки на американские оккупационные силы. «Хизбалла» не является структурой ливанской армии, хотя боевое крыло организации имеет стрелковое вооружение. Сетевая структура этой партии, основанная на социальных и религиозных связях, послужила мощным фактором сопротивления при израильских атаках. В Ираке ситуация была еще более сложной. Против США выступали одновременно шиитские и суннитские вооруженные формирования, а также бывшие баасисты (сторонники светского режима Саддама Хусейна). В свою очередь, «Аль-Каида» устраивала провокации в этой стране, воспользовавшись временным безвластием.

Следует отметить, что эти и другие исследования указывают на связь западного способа ведения войны с относительно новой концепцией гибридных угроз. Иными словами, США, НАТО и Израиль, с одной стороны, испытали практику гибридной войны, а с другой, прочувствовали на себе всю прелесть гибридных действий со стороны противника и разработали соответствующий план противодействия. Очевидность такого подхода видна в том, что концепцию гибридной войны используют не только морская пехота и силы специальных операций, но и другие виды вооруженных сил, в частности ВВС, для которых, казалось бы, эта модель ведения войны вообще не уместна.

Майкл Айшервуд в монографии «Воздушная мощь для гибридной войны», изданной Институтом Митчелла Ассоциации ВВС США в 2009 г., дает следующую трактовку гибридной войны: она стирает различие между чисто конвенциональной и типично нерегулярной войной.

В настоящее время этот термин имеет три приложения. Гибридность может относиться, прежде всего, к боевой обстановке и условиям; во-вторых, к стратегии и тактике противника; в-третьих, к типу сил, которые США должны создавать и поддерживать. В ранних исследованиях этого явления часто использовался термин в отношении всех этих возможностей. В феврале 2009 г. генерал морской пехоты Джеймс Маттис говорил и о гибридных врагах, и о гибридных вооруженных силах, которые США тоже могут разработать, чтобы им противостоять.

Когда дело дойдет до политических целей, гибридные воины, скорее, примут вид нерегулярной войны, где ее участники стремятся подорвать легитимность и авторитет правящего режима. Это потребует от вооруженных сил США помощи, чтобы укрепить способности правительства обеспечивать социальные, экономические и политические потребности своего народа.

Важно отметить, что гибридный контекст, о котором сказано, не что иное, как продукт глобализации, размывающей границы традиционных норм и правил. И двигателем этой глобализации были, в первую очередь, США.

Что касается последовательности действий, то американский военный опыт в Косово, Афганистане, и Ираке вынудили Объединенный штаб переформатировать этапы войны. Командиры теперь планируют операции с нулевой фазы, переходящей в доминирующую операцию, а далее - в операции по поддержанию стабильности и реконструкции. Эта формула была важным продолжением основных этапов подготовки и основного боя.

А гибридная война отличается тем, что она позволяет противнику заниматься несколькими фазами в одно и то же время и выдвигает другой набор требований для вооруженных сил.

Айшервуд также отмечает, что потенциально гибридную войну могут вести также Северная Корея и Иран. Он резюмирует, что сложный характер гибридной войны требует от военачальников и гражданских лидеров осознания своей операционной среды или, как говорят в морской пехоте, «чувства боевого пространства». Гибридный противник может скрываться среди гражданского населения, быть не похожим на типичного врага и использовать «электронное убежище», созданное глобальным телекоммуникационным рынком.

Нужно подчеркнуть, что словосочетание «гибридные угрозы» использовалось в трех последних четырехлетних американских обзорах по обороне, вышедших в 2006, 2010 и 2014 гг.

Следовательно, это тщательно проработанная концептуальная модель, которая фактически внедрена в военную доктрину США и их партнеров по НАТО. И вооруженные силы этой страны уже ее используют на практике, где это необходимо, от Гиндукуша и мексиканской границы до социальных сетей в киберпространстве. Но почему-то обвиняют Россию…

www.geopolitica.ru

Что такое гибридная война? Концепция и тактика гибридной войны

Безусловно, большинство взрослых людей, понимают, что означает слово «война», здесь нет необходимости что-либо объяснять. Однако совсем недавно на слуху появился новый синтезированный термин «гибридная война», предикат (определитель) которого значительно переосмысливает привычное понятие войны. Концепция целостности данного понятия является предметом для размышления военных деятелей, политологов, аналитиков.

Давайте разберем, что такое гибридная война, как появилось данное словосочетание, какой смысл и содержание заложены в него и в чем его актуальность. Используем при этом здравый смысл, мировой опыт и размышления уважаемых деятелей российской науки.

Гибридная война, понятие

Как известно военная стратегия включает следующие виды войн: малые войны, обычные войны, региональные войны. Но все данные разновидности относятся к явлениям, когда вооруженные силы одной стороны противостоят вооруженным силам второй стороны.

В таких войнах используются биологические, ядерные, химические и разные, не являющиеся традиционными типы оружия, но, как правило, в классических военных столкновениях используется стандартное оружие или, как называют его на Западе, «летальное вооружение», которое в первую очередь предназначено для гибели солдат и истребления военных сил страны.

Существует также термин «симметричная война», явление, означающее войну вооруженных сил, ведущих агрессивную политику с различными потенциальными противниками, которые впоследствии становятся реальными. Наглядный пример – афганская война, которую вел Советский Союз, и афганская война, до сих пор происходящая в стране.

Можно прийти к выводу, рассматривая понятие гибридная война, что это разновидность войны, объединяющей обширный диапазон воздействий, производимый противником с применением как военных, так и иррегулярных формирований, в которых также принимают участие гражданские компоненты. В трудах военных экспертов попадается близкий к данному термин «война управляемого хаоса».

Широкое распространение сегодня также получает термин «гибридные угрозы», определяющий угрозы, исходящие от противника, способного в одно и то же время применять традиционные и нетрадиционные инструменты в целях, необходимых для достижения.

Гибридная война: что это такое?

Традиционное понимание, что такое классическая война, сформировано в нашем гражданском сознании воспитанием и образованием, всегда имевшим патриотическую и историческую направленность. Мы представляем войну, как процесс противоборства двух сторон, находящихся по разные стороны фронта. Враг вторгается на нашу землю, мы отвоевываем ее назад и продолжаем жить дальше.

Однако в настоящее время появляются и реализуются новые виды войны как вооруженного противостояния стран. Что означает гибридная война? Это противостояние, возникше как следствие технологического развития, технического роста уровня оборонительных инструментов, наступательных вооружений, иными словами, технологий противоборства.

При этом значительно изменяются сами цели для поражения. Ими выступают уже не лишение жизни солдат и разрушение материальных объектов. Здесь важнейшими целями является воздействие на массовое сознание общества, экспертные суждения лиц, ответственных за принятие важных государственных решений, включая конгрессменов, министров, депутатов, президентов, когда происходит внушение им определенных теорий, привитие ценностных позиций, которые мотивируют совершать определенные действия. Такое противоборство тоже является государственным.

Что значит гибридная война? Это значит, что также возникает вооруженное противостояние, просто в качестве оружия, помимо традиционного, выступают еще и специальные технологии, информационные, технические и глобальные сетевые устройства.

Первоисточник понятия

Мы знаем, что слово «гибрид» означает некоторый вновь произведенный продукт, возникающий, как итог скрещивания разных видов данного продукта. Таким образом, гибридная война может не иметь очевидные черты вооруженного конфликта, но все же представляет собой не что иное, как войну.

Изначально термин «гибридная форма», «гибрид» использовались по отношению к политическим организациям. То есть имелось в виду, что организации, не относятся к числу политических, отвечают при этом за осуществление именно политических функций.

К примеру, в литературе встречается ссылка на организованные группы болельщиков футбольного клуба «Милан», основанного Берлускони. С одной стороны они представляли собой всего лишь интересы болельщиков «Милана», с другой – активно поддерживали политическую деятельность Берлускони, являлись мощной силой для решения его политических задач.

Отметим, что и в СССР был подобный формат организации, образовавшейся во времена перестройки, представляющий себя в начале своей деятельности, как оппозиционное экологическое движение. На первый взгляд оно было направлено на поддержание и защиту окружающей среды, но со временем проявило свою политическую подоплеку, направленную на дестабилизацию общественной обстановки в стране.

Сложно определить, когда произошла первая гибридная война, и вообще, существовал ли подобный факт ранее в истории. Ясно одно, что определенному кругу лиц выгодно применение данной формулировки в современной жизни.

Интерпретация может быть разной

Распространение и учащенное использование понятия «гибридная война» весьма закономерное явление. Важно заметить, что первоначально, когда данный термин только начинал входить в оборот, он абсолютно не применялся относительно России, и его содержание представлялось совершенно другим. Тогда, применяя это понятие, подразумевали, что оно означает соединение классической войны с элементами терроризма, партизанской и кибервойн, то есть совершенно различных компонентов. В частности, ссылались на деятельность «Хэзболлы», осуществляемой в ходе Ливанской войны и прочих региональных конфликтов. Она не участвовала активно в войне, но использовала повстанцев, партизан и так далее.

Если заглянуть в далекое прошлое, то можно обнаружить много исторических примеров, которые описывают подобные явления, к примеру, так называемая «скифская война». Поэтому не стоит относить явление гибридной войны к категории принципиально новых по своему характеру и течению. Однако нынешняя его интерпретация значительно отличается от ранее существовавшей.

Новое понимание вопроса, что такое гибридная война, было рождено заинтересованными лицами в отношении России в связи с событиями 2014 года, произошедшими на Украине. В прессе появилось несколько статей о том, что Россия проводит гибридные войны во всем мире. Обращаясь к информации, опубликованной агентством «Russia Today», можно обнаружить, что наша страна якобы представляется обществу глобальным агрессором, использующим средства пропаганды, киберприемы и многое другое, становясь угрозой планетарного масштаба для сохранения миропорядка. Таким вот «волшебным» образом все военные события, происходящие в мире, можно подписать под гибридные войны России, что сделает ее удобной и оправданной мишенью для всех недоброжелателей.

Обратим взор на Запад

Итак, рассмотрим систему взглядов относительно гибридных войн за рубежом. Не секрет, что имеются официальные инструкции, содержащие описание стратегии и действий военного командования в ситуациях, подобных гибридной войне. К примеру, «белая книга» командиров спецопераций сухопутных войск Соединенных Штатов Америки, находящаяся в свободном доступе для пользователей «глобальной сети», под названием «Противодействие нетрадиционной войне». Она содержит отдельную концепцию с символическим названием «Победить в сложном мире».

В ней в таком ракурсе рассматривается гибридная война, что это война, в которой реальные военные шаги подразумевают в первую очередь неявные, тайные, однако типичные военные действия, в процессе осуществления которых враждебная сторона нападает на регулярную армию и (или) на государственные структуры противника. Атака происходит за счет сепаратистов и местных мятежников, которые поддерживаются финансами и оружием из-за рубежа и определенными внутренними структурами: организованной преступностью, псевдорелигиозными и националистическими организациями, олигархами.

В этих же документах Америки и НАТО содержится указание, что основополагающую роль для успешного противостояния в ходе гибридных войн играют вооруженные силы дружественных стран, которые на средних и заключительных этапах ведения подобных войн следует объединять под эгидой США наряду с объединением их разведок и правительств. Все это должно происходить в рамках «всеобъемлющей межправительственной, межведомственной и международной стратегии».

Воплощение в реальность

Изучая военные доктрины США, можно сделать вывод, что при возникновении гибридных войн к конфликту двух стран подключаются одновременно еще и другие государства. Их действия состоят «в оказании всестороннего содействия повстанцам при вербовке сторонников, их тыловой и оперативной поддержке, подготовке, оказании воздействия на социальную сферу и экономику, координацию дипломатических действий и проведение некоторых силовых операций». Нетрудно заметить, что все эти события, без какого-либо исключения, происходят сегодня на Украине под нескрываемым руководством США. При этом принято делать ссылку, что это гибридная война Путина против суверенитета Украины.

Таким образом, можно сделать вывод, что Запад прекрасно знает схему разжигания гибридных войн, да и сам этот термин пришел к нам именно оттуда. Первые пробы проводились в Сирии, в Ираке и на Украине. Теперь политические утверждения Запада приписывают России гибридную войну с Украиной. Они приводят массу собственных объективных доводов, которые подходят под их определение того, что такое гибридная война. Заметим, что подобное поведение Америка уже демонстрировала миру 30 лет назад, когда в Афганистане находился контингент Советского Союза. Более мягкая и промежуточная форма гибридных войн – это уже хорошо известные миру, так называемые «цветные» революции.

Суть происходящего

Из всего вышесказанного можно понять, что возникновение словосочетания «гибридная война» имеет достаточную предысторию, заключающуюся в совершенствовании способов и разновидностей противоборства государств. Это понятие отражает имеющиеся в наличии реалии применения инструментов борьбы и последних достижений в сфере соперничества стран.

Чтобы ясно понять, что такое гибридная война, дадим этому термину следующее определение. Это вид военного противоборства отдельных государств, которое вовлекает в вооруженный конфликт, кроме или вместо регулярной армии, спецмиссии и спецслужбы, партизанские и наемные силы, террористические атаки, протестные массовые беспорядки. При этом основной целью чаще всего является не оккупация и присвоение территории, а перемена политического режима или устоев государственной политики в стране, подвергаемой атаке.

Смысл заключительной части определения в том, что традиционные цели войны, такие как захват материальных ценностей, природных ресурсов, территорий, казны, золота и так далее, не канули в лету. Просто агрессивная захватническая вооруженная борьба приобрела другие очертания, и ее цели достигаются теперь иначе. Тактика гибридной войны приводит к тому, чтобы довести политический режим атакуемого государства до состояния десуверенизированного, марионеточного, легкоуправляемого агрессивно напавшей страной, и тогда все решения будут приниматься в ее пользу.

Холодная война с СССР

Все мы знаем, как происходила холодная война между СССР и США с его союзниками. И все мы должны понимать, хоть об этом и редко говорится вслух, что в этой войне имеется победитель и побежденный. Наша страна, как это ни печально, оказалась как раз побежденной стороной. СССР расчленен, Россия перекачивает различные виды ресурсов за границу, так называемым странам-победителям. Коэффициент потребительства этих стран или, если быть точными, глобальных стран-паразитов, значительно больше единицы. Такие государства вносят минимальный вклад в мировой баланс, почти ничего не производя, и гораздо больше благ и ресурсов потребляя.

Нетрудно заметить, что положение России в мировом балансе оставляет желать лучшего. Коэффициент потребительства в нашем государстве намного меньше единицы. Иными словами, мы в разы больше продукции производим и отдаем в пользу мирового сообщества, чем потребляем в самой России.

В холодной войне также прослеживается некая концепция гибридной войны. Ее итог продемонстрировал, что ведение «горячей» войны вовсе не обязательно для достижения целей, которые, к примеру, ставил еще Адольф Гитлер. Ему так и не удалось добиться своего, в отличие от Запада. Таким образом, определенно существует явное сходство классической войны, холодной войны и гибридной войны. Общая цель всех этих межгосударственных конфликтов – завладеть благами страны-противника, победить его и сделать управляемым.

Что мы наблюдаем сегодня?

В настоящее время происходит все то, что происходило многие годы российской истории. Если перефразировать русского классика Аксакова И. С., то можно сказать, что, если поднимается вопрос о властолюбии и желании России начать войну, то нужно понимать: какая-то из западных или западно-европейских стран готовится бессовестно захватить чью-либо чужую землю.

Сегодня очевидно, что термин «гибридная война» используется против нашей страны. Очевидно также, что данный термин был введен в употребление и окружен всеобщим вниманием для того, чтобы выставить Россию, как агрессора, разжигающего войну. Однако под прикрытием всего этого «политического тумана» происходят совершенно аналогичные действия со стороны западных стран. Может показаться, что ни американцы, ни англичане не участвуют в войне, но на территории Украины неустанно присутствуют военные инструкторы, различные «частные» армии и т.п. Они как бы не воюют, однако в войне принимают непосредственное участие.

На фоне нынешних событий становится актуальным говорить, что западными государствами запланирована и входит в свою начальную стадию гибридная война против России. Происходит всестороннее давление на наше государство, неявное вовлечение в международный конфликт, агрессивное целенаправленное воздействие на экономическое и социальное равновесие.

Сопротивление западной провокации

Достаточно легко понять, какими способами готовится гибридная война НАТО против России. Вникнув в суть данного термина, мы можем наблюдать подготовительные работы повсеместно. Проводятся тренинги, апробации, копятся ресурсы, внутри нашей страны выращиваются соответствующие инфраструктуры.

Подводя итог, можно сделать вывод, что гибридная война является современной эволюционировавшей формой войны. Перечень новейших форм войны, надиктованных Западом, можно также дополнить кибервойной, сетевой, информационной, когнитивной войной, войной на 1-ой фазе в Ираке, дистантной войной, развернувшейся в Югославии.

Но вот что удивительно и поразительно. Если мы прочитаем совершенно свежие государственные документы, разработанные и принятые уже в 2014 году нашим правительством, то ни в «Стратегии национальной безопасности РФ», ни в «Военной доктрине РФ», ни в «Концепции внешней политики РФ» мы не найдем ни одного употребления или расшифровки понятий всех этих войн, в том числе гибридной. Что здесь можно сказать? Остается только подтвердить свои соображения об истоках подобных терминов и целях их использования.

Конечно, гибридная война с недавних пор стала реальностью, четко и уверенно обозначившей свои контуры, мощь влияния и эффективность которой, значительно превышают те же характеристики войны в традиционном понимании. Начальник Генштаба Вооруженных сил РФ генерал армии Герасимов, говоря о гибридной войне, считает ее превосходящей любые военные средства, используемые в процессе реальных военных действий. Поэтому приоритетным направлением в деле укрепления гражданской сознательности является понимание методов и способов ее ведения. Сегодня каждый из нас должен встать на защиту собственного будущего, делать все возможное для сохранения нашей страны, как целостного, суверенного государства, правильно расценивать и спокойно реагировать на все провокации, идущие с Запада.

Важно объективно воспринимать сложившуюся ситуацию, рассматривать любое социальное и экономическое явление в первую очередь с позиции гражданина России, которому небезразлична судьба его великой Родины.

fb.ru

Гибридное оружие войны

Руководство НАТО разрабатывает новую концепцию сбора и анализа информации в условиях ведения гибридных войн. Альянс собирается черпать данные из социальных сетей, от дипломатов, различного рода исследовательских центров, ученых, местных жителей, а не полагаться исключительно на военную разведку. По сути, эта концепция так называемой гибридной войны.

Понятие «гибридная война» впервые появилось в военных документах США и Великобритании в ХХI веке. Оно означает подчинение определенной территории с помощью информационных, электронных, кибернетических операций в сочетании с действиями вооруженных сил, специальных служб и интенсивным экономическим давлением.

Американские военные кинули клич для борьбы с ботами в интернете, вербующими террористов и занимающимися троллингом. Российские проплаченные тролли... →

Наиболее удачное определение понятию гибридной войны дано в ежегодном лондонском издании Международного института стратегических исследований Military Balance 2015:

«Использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологических преимуществ, используемых в дипломатических действиях, масштабные и стремительные информационные, электронные и кибероперации, прикрытие и сокрытие военных и разведывательных действий в сочетании с экономическим давлением».

«Сочетание традиционных и гибридных методов уже сейчас является характерной чертой любого вооруженного конфликта. При этом если вторые могут использоваться и без открытого применения военной силы, то классические боевые действия без гибридных — уже нет», — пояснил «Газете.Ru» экс-заместитель начальника Главного оперативного управления Генштаба генерал-лейтенант Валерий Запаренко.

В частности, события на юго-востоке Украины убедительно продемонстрировали, что информация из социальных сетей при правильном анализе может дать разведке гораздо больше достоверных данных, чем донесения от агентурной сети.

«Военное руководство НАТО в связи с этим разрабатывает новую концепцию информационного противоборства. Если мы сделаем это, то сможем охватить гораздо более широкий диапазон источников достоверной информации. Во всех случаях скорость сбора информации будет иметь решающее значение», — утверждает экс-главнокомандующий ВВС Франции генерал Денис Мерсье в статье, опубликованной в газете Financial Times.

Тяжелая универсальная гусеничная платформа «Армата» приведет к отказу от классических рот и батальонов и переходу к подразделениям модульного типа. Об... →

В альянсе в настоящее время обсуждаются и другие невоенные угрозы, в частности кибератаки, где преступники невидимы и неосязаемы. Это дает еще одно измерение в сферах компетенции НАТО, добавляет военачальник. «Сегодня мы сталкиваемся со сценариями, когда порог кризиса еще и не обозначен, и не ясен, то есть речь идет о так называемых гибридных сценариях с негосударственными или тайными исполнителями», — продолжает Мерсье.

Военные руководители в НАТО предупреждают, что сегодня вся стратегия России заключается в создании разного рода проблем и провокаций, которые порой трудно выявить и которые могут привести к политической парализации противников Кремля.

Начальник Генерального штаба Вооруженных сил России генерал армии Валерий Герасимов ранее заявлял, что «в современных конфликтах все чаще акцент используемых методов борьбы смещается в сторону комплексного применения политических, экономических, информационных и других невоенных мер, реализуемых с опорой на военную силу. «Это так называемые гибридные методы», — писал генерал в опубликованной в газете «Военно-промышленный курьер» статье.

«Их содержание заключается в достижении политических целей с минимальным вооруженным воздействием на противника, преимущественно за счет подрыва его военного и экономического потенциала, информационно-психологического давления, активной поддержки внутренней оппозиции, партизанских и диверсионных методов», — подчеркивает Валерий Герасимов.

Как выяснила «Газета.Ru», жители Крыма не испугались стягивания на границе с полуостровом украинской военной техники. Российские власти... →

Яркий пример — конфликт в Сирии. На первом его этапе внутренние сирийские противоречия были трансформированы в вооруженные выступления оппозиции, затем этим действиям при поддержке иностранных инструкторов был придан организованный характер. Впоследствии в противоборство с правительственными войсками вступили террористические организации, снабжаемые и направляемые из-за рубежа.

«Опыт Сирии подтвердил, что гибридная война требует высокотехнологичного оружия. Вооруженные силы эффективны, если они имеют возможность решать задачи с минимальным задействованием военной составляющей», — писал Герасимов.

Возвращение Россией Крымского полуострова можно считать одним из первых примеров успешно проведенной гибридной войны в новейшей истории. Таким образом, это привело в НАТО к переоценке роли гибридных методов ведения военных действий. Обеспечение политического консенсуса в альянсе относительно того, как реагировать на присоединение Крыма к России в 2014 году или на катастрофу самолета Mh27 Boeing 777 «Малазийских авиалиний» на Украине, заняло слишком много времени, утверждают стратеги альянса.

Для адекватного реагирования на изменение военно-политической остановки, приведения войск в высшие степени боевой готовности и ведения военных действий требуется решение Североатлантического совета (NAC), руководящего политического органа НАТО. Но в этом случае надо обязательно обеспечить консенсус государств-участников в принятии соответствующих мер. А практика показала, насколько это длительный и мучительный процесс — согласование позиций между странами НАТО, особенно когда ситуация на местах событий достаточно туманна и меняется весьма быстро.

Президент Владимир Путин подвел итоги начавшейся в понедельник на юге России внезапной проверки боеготовности войск Южного военного округа. Он... →

В случае событий 2014 года альянс продемонстрировал и растерянность, и некомпетентность в восточноевропейских делах. И пересмотр ряда концептуальных позиций в деятельности НАТО связан именно с этими факторами.

В НАТО полагают, что правильно оценивают ситуацию, связанную с оценкой влияния гибридных войн на военно-политическую обстановку на европейском континенте.

«Мы находимся на правильном пути, но нам нужны финансовые средства и подготовленные кадры», — считает генерал Мерсье.

В настоящее время перечень недостатков блока НАТО в военной сфере составляется. Он будет представлен министрам обороны государств-участников в следующем году. Упор в предстоящей работе будет сделан именно на соответствии структуры НАТО условиям ведения гибридных войн — конфликтов нового времени.

www.gazeta.ru

Гибридная война

Война любая — это страшно

Гибридная война — новое понятие в политической жизни планеты. Впервые появилось в военных документах США и Великобритании в начале ХХI века. Означает подчинение определённой территории с помощью информационных, электронных, кибернетических операций, в сочетании с действиями вооруженных сил, специальных служб и интенсивным экономическим давлением . Наиболее полно определение «Гибридной войны» дано в предисловии «Military Balance 2015» — ежегодного издания Лондонского Международного института стратегических исследований: «Использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологических преимуществ, используемых в дипломатических действиях; масштабные и стремительные информационные, электронные и кибероперации; прикрытие и сокрытие военных и разведывательных действий; в сочетании с экономическим давлением».

Составные части гибридной войны

  • Экономическая
  • Дипломатическая
  • Информационная

Специфика гибридых войн заключается в том, что обыватель не понимает сути происходящего: откуда, от кого исходит угроза, как она проявляется, чем и как противостоять ей

Гибридные войны начинаются организацией массированных информационных вбросов в социальные сети, в которых дискредитируются органы власти той страны, против которой ведется война, их внешнеполитический и экономический курс, социальная политика, затем раскачивается социально-политическая ситуация. Экономические институты государства подвергаются давлению, вводятся экономические санкции, закрываются возможности для нормальной внешне-экономической деятельности. Активизируются оппозиционные силы внутри страны, организации, средства массовой информации, содержащиеся на иностранные гранты и тем самым, выступая в роли «пятой колонны», проводящие в жизнь идеи агрессора.

«Гибридная война» и Россия 2014 года

Примером успешно проведенной «гибридной операции» стратеги НАТО считают организацию Россией возвращения под свою юрисдикцию Крыма. Указывается, что в ходе крымской операции в феврале-марте 2014 года российские силы «продемонстрировали сочетание использования быстрого развертывания, электронной войны, информационных операций, возможностей морской пехоты, десантно-штурмовых сил и спецназа, как и масштабное использование киберпространства и стратегической связи для многонаправленной и эффективной информационной кампании как для внутренней, так и для внешней аудитории».

Из этого следут ещё одно определение «гибридной войны»:

«Гибридная война – это комбинация открытых и тайных военных действий, провокаций и диверсий в сочетании с отрицанием собственной причастности, что значительно затрудняет полноценный ответ на них»

И всё-таки «гибридная война» — это что-то новое или уже давно известное? Оказывается, что, если исходить из определения специалистов Запада, методы ведения любых войн человечества можно обозначить как «гибридные»

  • применение военной силы
  • одновременное информационное обеспечение
  • экономическое давление
  • методы «тайной войны»
  • попытки разложения противника
  • поиск и использование в его лагере противоречий, «слабого звена»
  • использование регулярных сил в качестве «добровольцев»

Приведенная «технология» войн использовалась народами и государствами в той или иной степени друг против друга со времен античности и ничего новаторского в этом нет

chtooznachaet.ru

Гибридная войнаПередача «Обретение смыслов»

Степан Сулакшин: Добрый день, друзья! Сегодняшний термин, как мы с вами и договаривались, «гибридная война». Мы разберем само его явление и содержание, и этот термин еще интересен в методическом плане, потому что, если убрать предикатор, определитель, то он просто означает войну. 

Всем, конечно, известно, что такое война, здесь объяснять ничего не нужно, а вот добавление описания, характеристики, слова «гибридная» порождает некий новый синтетический термин, и с ним нужно разбираться. Потому что сходу заглянуть внутрь самих себя и точно и определенно сказать, что имеется в виду под этим термином, думаю, нам очень трудно. Вот поэтому этот термин весьма актуален. Итак, начинает Вардан Эрнестович Багдасарян. 

Вардан Багдасарян: Начну с цитаты русского классика: «Если поднимется свист и гам по поводу властолюбия и завоевательной похоти России, знайте, что какая-либо из западноевропейских держав готовит бессовестнейший захват чьей-либо чужой земли». Это было сказано Иваном Сергеевичем Аксаковым в 1876 году в связи с событиями в Сербии. 

Тогда Россия еще не вмешалась в войну, русские войска еще не были посланы, но она поддерживала повстанцев – сербов, болгар, в отношении которых устраивалась турецкая резня с одобрения Запада. 

Понятно, что сегодня это понятие – «гибридная война», применяется против России. Понятно, что это понятие было введено для того, чтобы сказать, что Россия – агрессор, и что она ведет войну. Но ведь точно так же действуют и западные страны. И американцы, и англичане вроде бы не участвуют в войне, но там присутствуют инструктора, присутствуют так называемые частные армии и так далее. Вроде бы и не воюющая сторона, но в войне они принимают участие. 

Возникает некая матрица. У нас в постсоветский период во всем подражают Западу, но забывается старая русская формула, на которой выстраивалась русская политическая позиция: «Не в силе Бог, а в правде». Если играть с чертом в шахматы, все равно проиграешь, поскольку ты играешь по его правилам, поэтому более правильно играть с позиции правды. 

Если есть агрессия, и эта агрессия идет со стороны Запада, то участие России прямое. Война – значит, война, и здесь нет полутонов, когда мы вроде бы ни причем, но другой рукой оказываем поддержку. Эта позиция уязвима, и понятие «гибридная война», которое сложилось на Западе, бьет непосредственно по России. 

Что же такое гибрид? Гибрид – это некий новый продукт, который возникает в результате скрещивания разновидностей этого продукта. Гибридная война вроде бы и не война, а вместе с тем война. А вообще такие скрещивающиеся понятия характерны для постмодерна. 

Понятия «гибрид», «гибридная форма» применялись в отношении политических организаций – «гибридные политические организации». Вроде бы организации не политические, но вместе с тем они осуществляют политические функции. 

В частности, в литературе ссылаются на организации болельщиков футбольного клуба «Милан», которые основал Берлускони. Вроде бы это болельщики «Милана», но на самом деле они оказывали политическую поддержку, решали политические задачи, которые ставил перед ними президент «Милана» Берлускони. 

У нас, когда еще не было понятия «гибридная война», был тот же формат, перестроечное оппозиционное движение начиналось как экологическое движение. Казалось бы, это движение экологическое, но вместе с тем оно было не экологическим, а политическим, и оно сыграло важную политическую роль, в том числе, в дестабилизации общественной ситуации в СССР. 

Развитие этого понятия – «гибридная война», весьма характерный показатель. Первоначально, когда оно только вводилось в оборот, оно не применялось к контексту России и содержательно было совершенно иным. Когда использовалось это понятие, его трактовали как объединение войны в классическом ее понимании, партизанской войны, терроризма, кибервойн, в общем, совершенно разных компонентов. Ссылались, в частности, на действия «Хезболлы» в ливанской войне, в других региональных войнах. Здесь не было ее активного участия в войне, но использовались повстанцы, элементы партизанской войны и так далее. 

По большому счету, хоть и пытаются представить это явление как нечто принципиально новое, такие элементы можно обнаружить и в истории. Например, понятие «скифская война» тоже подпадает под это определение, но здесь показательна смена дискурса. 

Когда возникает ситуация 2014 года – участие России в событиях на Донбассе, парадигма трактовки гибридной войны меняется. Здесь гибридная война – это уже не смесь различных тактических приемов, это фактически война без прямого объявления войны, без прямого участия. Дискурс поменялся, и этот дискурс используется акцентированно против российской позиции. 

Дальше – больше. В публикациях в СМИ понятие «гибридная война» используется все чаще. Появилось несколько публикаций о том, что не только на Украине Россия ведет гибридную войну, она ведет гибридную войну в глобальном плане. Согласно публикациям в “Russia Today”, Россия – глобальный агрессор, потому что она использует киберприемы, средства пропаганды и так далее, и Россия превращается в этакого агрессора, и не просто агрессора регионального, а в агрессора планетарного. 

В последней Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов Америки тема российской агрессии звучит как угроза всему миру, а не только Украине, как глобальная угроза, и она акцентированно раздувается. Таким образом, понятие «гибридная война» может быть классифицировано как когнитивное оружие, оно таким образом используется, и в качестве этого когнитивного оружия оно и должно быть воспринимаемо, и реакция на него должна быть организована соответствующим образом. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Вардан Эрнестович. Владимир Николаевич Лексин.

Владимир Лексин: Словосочетание «гибридная война», с одной стороны, понятно, то есть это нечто смешанное – военные, невоенные действия и так далее, с другой стороны, это вещь целостная. Концепция целостности того, что называется гибридной войной, все больше овладевает умами военных, аналитиков, политологов, но в первую очередь, конечно же, военных. 

Военная стратегия, как нам в свое время преподавали, включает в себя несколько видов войн: обычные войны, малые войны, региональные войны, но это все войны, когда действуют вооруженные силы одной стороны против вооруженных сил другой стороны. 

В этих войнах применяются ядерные, биологические, химические, а также различные нетрадиционные виды оружия, но все же в обычных, классических войнах основные – это обычные виды вооружения или, как сейчас его стали называть американцы, «летальное вооружение». Летальное вооружение в первую очередь приводит к гибели военнослужащих, военные силы государства, с которым ведется война. 

Существует также понятие «симметричная война». Это война между вооруженными силами, ведущими агрессивную политику, и разными потенциальными участниками этой войны, которые потом становятся реальными ее участниками. Классический пример – афганские войны, та, в которой участвовал Советский Союз, и та, которая до сих пор ведется в Афганистане. 

Что же думают по поводу гибридных войн за рубежом и у нас? Существуют официальные документы, например, «белая книга» командования специальных операций сухопутных войск США. Она имеется в свободном доступе, ее можно найти в интернете, и называется она «Противодействие нетрадиционной войне». В ней есть отдельная концепция, которая называется «Победить в сложном мире». 

Кратко изложу суть двухстраничной дефиниции по этому поводу. Это война, реальные военные действия, в которых подразумеваются главным образом необъявленные, тайные, но, тем не менее, типичные военные действия, в ходе которых воюющая сторона атакует государственные структуры и/или регулярную армию противника с помощью местных мятежников и сепаратистов, поддерживаемых оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами: олигархами, организованной преступностью, националистическими, псевдорелигиозными   организациями. 

В тех же документах США и НАТО, о которых я уже говорил, указывается, что при основополагающей роли вооруженных сил для успешного противостояния на гибридных войнах, чаще всего на среднем или заключительном этапе ведения такого рода войны, следует объединять усилия своих правительств, армии, разведок под эгидой США в данном случае в рамках, цитирую, «всеобъемлющей межведомственной, межправительственной и международной стратегии». 

То есть речь еще идет о том, что к гибридным войнам подключаются одновременно не только те две страны, которые явно конфликтуют, но еще и силы других стран. В чем состоят действия этих внешних сил? Цитирую: «Действия заключаются в оказании содействия повстанцам и вербовке сторонников, их подготовке, оперативной и тыловой поддержке, воздействии на экономику и социальную сферу, координации дипломатических усилий, а также в проведении отдельных силовых операций». Все это без какого-либо изъятия происходит сейчас на территории Украины. 

В проведении гибридных войн значительная роль отводится тому, что называется «общественной дипломатией». Под ней понимают силы, способные оказывать необходимое воздействие на стороны конфликта с целью придания событиям нужной направленности. Достаточно вспомнить майдан, как менялся его вектор в зависимости от того, как внешние силы прикладывали к этому свои определенные усилия. Одновременно организуется противодействие информационным атакам противника. 

В гибридных войнах гораздо большую роль, чем в войнах типичных или классических, когда «армия против армии», играет разведка, потому что здесь нужно хорошо знать, что происходит на территории потенциального противника. Нужно знать все его внутренние возможности, а самое главное, нужно знать раскладку общественных сил в этой стране: оппозиционные, псевдооппозиционные структуры, а также структуры, которые могут всколыхнуть массы, когда это потребуется. 

Две цитаты. Начальник Генерального штаба Вооруженных сил генерал армии Герасимов на военно-научной конференции Академии военных наук в январе 2014 говорит: «Возросла роль невоенных способов достижения политических стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности, - подчеркиваю, - значительно превосходят военные средства. Они дополняются военными мерами скрытного характера, в том числе мероприятиями информационного противоборства, действиями сил специальных операций, использованием протестного потенциала населения». 

Еще раз повторю, это выступление начальника Генерального штаба Вооруженных сил России. По мнению авторитетных специалистов, военных и политических обозревателей, все, о чем сейчас только что говорилось, крайне важно для России. Есть конкретное предложение, что в существующих условиях понятие «гибридная война» необходимо включать именно в том контексте, о котором мы сейчас говорили, в то, что называется доктринальными документами Российской Федерации. 

Гибридная война – это не фантом, это не фэнтези, это реальность, которая давно уже имеет свои четкие контуры, свои представления о расстановке сил и, самое главное, о ее эффективности. Еще раз подчеркну, начальник Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации считает, что средства, которые используются в гибридной войне, превосходят военные средства, до того, как вступают в действие военные, если они вообще вступают. Благодарю за внимание. 

Степан Сулакшин: Спасибо, Владимир Николаевич. Понятие о классической войне сформировано в нашем рутинном сознании патриотическим историческим образованием и воспитанием. Что же это такое? Есть линия фронта, по одну ее сторону наши, по другую не наши. Мы вторгаемся, отвоевываем земли, и это уходит в прошлое. 

Но в действительность приходят новые формы войны как вооруженного противоборства государств. Вот эти три ключевых слова – вооруженное противоборство государств – здесь будут необходимы. Возникает много новых видов вооруженного противоборства государств, это следствие технического, технологического развития, наступательных и оборонительных вооружений, технологий, технологий противоборства. 

В этом плане вооружения уже не только представляют собой средства физического разрушения, когда летит пуля и поражает тело солдата, а снаряд взрывает материальные объекты, здесь уже средства и цели поражения несколько меняются. 

Например, меняется массовое сознание населения, экспертное сознание лиц, принимающих государственные решения, вплоть до депутатов, конгрессменов, министров, президентов страны, когда им внушают определенные теории, определенные ценностные позиции, и они мотивируют людей на те или иные действия. И это тоже государственное противоборство. 

Это противоборство вооруженное, потому что оно достигается специальными технологиями, специальными информационными, в том числе техническими устройствами, глобальными сетевыми информационными распределенными устройствами и так далее. 

Поэтому, когда совсем недавно возникло словосочетание «гибридная война», оно под собой имело всю эту предысторию – совершенствование средств и видов вооруженного противоборства государств. Этот термин отражает реальные достижения и реалии применения средств борьбы в современном политическом мире, мире противоборства государств. 

Хочу дать определение, которое мы будем еще оттачивать, шлифовать в будущем междисциплинарном словаре. Так вот, «гибридная война – это тип военного противоборства государств, вовлекающий в вооруженные действия, помимо регулярной армии или вместо регулярной армии, спецслужбы и спецмиссии, наемные силы, партизанские силы, массовые протестные беспорядки, террористические атаки, при этом целью гибридной войны может являться не оккупация, но смена политического режима или государственной политики в атакуемой стране». 

Последняя часть этого определения означает, что классические цели войны – захват материальных ресурсов, которыми когда-то были рабы, территории, природные ресурсы, казна, богатства, золото, не ушли в прошлое. Цели захватнической агрессивной вооруженной борьбы государств видоизменили свою форму бытия, и достигаются они иначе. Достаточно сделать политический режим страны-противника марионеточным, десуверенизированным, подчиненным стране, агрессивно атакующей, и он будет принимать решения в пользу страны-победителя. 

Что представляли собой холодная война, победитель, побежденный, достаточно понятно. Наша страна оказалась побежденной, она расчленена, она перекачивает все виды ресурсов за рубеж так называемому победителю. Коэффициент потребительства стран-победителей или, точнее, глобальных социальных паразитов, стран-паразитов, существенно больше единицы. Они меньше производят, но больше потребляют в мировом балансе. 

rusrand.ru


Смотрите также